Почтенный юрист, очевидно, разделял мои чувства, в то же время Холмс был целиком погружен в раздумья. Он не принимал никакого участия в разговоре, если не считать его краткого замечания о том, что начальник станции, по-видимому, несчастлив в браке и что он недавно изменил положение своего зеркала для бритья.

Наняв в гостинице одноконный экипаж, мы отправились в поместье Фаулкс-Рас, расположенное в трех милях от деревни. Дорога шла по лесистым склонам пиппинфорндского холма.

Мы поднялись на его вершину, и я залюбовался видом чудесной торфяной равнины, поросшей вереском. Мистер Винсент коснулся моей руки.

– Фаулкс-Рас, – сказал он.

Это был длинный дом из серого камня. Поля, начинающиеся прямо от стен старинного здания, переходили в глубокую лесистую долину, над ней вертикально поднимался столб дыма и оттуда слышалось гудение паровой пилы.

– Эшдонская лесопилка, – пояснил мистер Винсент. – Эти леса расположены за границами поместья. В радиусе трех миль здесь нет других строений.

Когда мы ехали по подъездной аллее, в дверях дома появился пожилой слуга. Узнав Винсента, он бросился к нему навстречу.

– Слава Богу, вы приехали, сэр! – воскликнул он. – Миссис Лонгтон…

– Она вернулась? – прервал его мистер Винсент. – Бедняжка! Я сейчас к ней пройду.

– Здесь сержант Клер и инспектор из Лондона.

– Прекрасно, Морстед.

– Одну минутку! – сказал Холмс. – Перенесли ли куда-нибудь тело вашего хозяина?

– Его положили в оружейную комнату, сэр.

– Надеюсь, больше ни к чему не притрагивались? – спросил Холмс резко.

– Нет, сэр, – пробормотал Морстед. – Все осталось, как было.

Из небольшого вестибюля, откуда Морстед забрал наши шляпы и трости, мы попали сразу в большую комнату с каменными стенами, сводчатым потолком и несколькими узкими заостренными кверху окнами. Их стекла были расписаны цветными гербами, через которые еле пробивались лучи вечернего солнца. Тощий мужчина, сидевший за письменным столом, увидев нас, вскочил и покраснел от негодования.